а он жил в этом странном плоском буром городе с тусклым запахом полусмерти. каждое утро он бежал куда-то или откуда-то, скользя по ноябрьскому асфальту, рискуя подскользнуться на листьях, как на банановой кожуре.
он пытался спешить впереди жизни, он как бы поставил жизнь на паузу и старался обежать ее, обогнуть, притаиться за углом, застать врасплох. но у него ничего не получалось, ничего. только сбивалось дыхание, влажный, липкий и холодный воздух обжигал и сушил горло, да и привычка улыбаться стала стеснять, жать и натирать душу. слова стали похожи на бесцветные и бумажные сочетания букв, они вылезали изо рта как-то неловко и некрасиво, чаще просто выпадали пожеванными, помятыми, серыми обрывками вчерашних газет. со временем он научился больше молчать - так легче, так менее неудобно.
с прошлой зимы где-то потерялся огромный черный шарф, последняя защита от холода...и на третий день осени он конечно же заболел. но так несильно, что даже как-то и неловко было брать больничный и жалеть себя дома, пичкая лекарствами. он просто чихал, кашлял и неважно выглядел - волосы в разные стороны, красные, больные глаза, холодные руки, теплый, разношенный свитер, вместо привычной строгой рубашки... но не более того. а осень тем временем, как брошеная женщина, мстила всем обитателям города за то, что город, этот некогда большой, свободный и сильный мужчина, выставил ее за дверь, не дав толком собрать вещи...и вот теперь она злилась, стараясь побольнее уколоть каждого, кто попадается ей под руку, своими тонкими хрусталиками дождя в самое сердце.
он идет, не поднимая головы, обходя лужи и прохожих, руки в карманах, на плече сумка. в транспорте душно, на работе скучно и почасово. он проводит на работе от 10 до 6. ровно. часы вообще занимают большую часть его жизни - наручные, настенные, часы на мобильном, песочные часы...вкрадчивый шепот времени слышан даже ночью. он привык к нему, это музыка его жизни. он оттикал свои 8 часов на работе, кое-как заправил руки в рукава пальто, запахнулся, вышел в осень. почти дошел до метро, как вспомнил, что книга закончилась, появилось ощущение пустоты и некой раздетости, надо искать новое, без этого нельзя. зашел в книжный, выбрал, купил, задумался...и решил забрести в соседнее кафе. изредка на него находило настроение лирического спокойствия, и появлялось желание сесть где-нибудь в тихом месте, почитать - никуда не спешить в общем, порадовать себя шоколадом и черным чаем с коньяком. не успел он проглотить первую главу, как напротив без приглашения и спроса села она. влажные волосы, глаза..ему показалось, что они отчего-то должны быть непременно светло-карими, но она их отводила. поздоровалась, сказала, что ей просто нужно побыть с кем-то. он предложил ей чаю, но она сказала, что это не к чему, она не помешает, посидит и уйдет совсем скоро... разговора так и не получилось. чай остыл, книга показалась невкусной, шоколад был слишком тверд. но ее ухода он и правда не заметил. на спинке стула после нее лишь остался красный шарф грубой вязки, теплый, влажный от дождя и осени, с горьковатым запахом непрожитого счастья. "красный тоже ничего" - подумал он, расплатился, оделся и вышел в город. на пороге кафе остановился, поднял глаза дождю, сделал глубокий вдох и улыбнулся, как в детстве, пока никто не видит.

глупые люди любят зонтики. каждый человечек такой маленький под огромным куполом... зонты предохраняют их от неба так же, как презервативы от любви. страшно быть свободным, страшно быть беззащитным, страшно умереть. мне тоже страшно. но страх ничего не изменит. поэтому я промокаю насквозь, сиплю и чихаю, замерзаю и снова промокаю. зато это так красиво - небо в дожде. как глупо пытаться спрятаться и защититься от неба. солнечные очки, зонты, кепки... оно все равно нас всех видит. и ему грустно, что мы его так панически боимся. ему одиноко от того, что мы к нему равнодушны. оно смотрит осуждающе и плачет, потому что не может ничего изменить. осень же как будто больна раком: она бледна, впалые щеки, огромные грустные глаза. скоро она не сможет дышать и умрет тихо, растворившись в слезах неба. я сжимаю ее сухие, холодные, тонкие пальцы, стараюсь выдержать ее взгляд, полный бесконечности и смерти. и я не могу, не могу расплакаться так же, как небо. эта тяжесть в сердце намного глубже слез.
а впереди еще целый ноябрь.
может, я смогу еще что-то.

раскаленный сентябрь

утром воздух пахнет ультрафиолетом. разве что не светится. гастарбайтеры из лейки поливают асфальт, неужто вырастет? через глаза, прямо в сердце проходят рельсы, протыкают насквозь и выходят из спины, там, где у нормальных ангелов крылья. сядь на "скорый" питер-чувства, въедь внутрь на грохочушем, но только останься. нет, ты тоже "со всеми остановками кроме...".ветер обжигает губы и сушит глаза - я так люблю жить дорогой, я может только и умею, что дышать этим ветром, спать на путях, играя в анну, щекоча нервы. хочется найти того, чей взгляд я не смогу выдержать без дрожи и страха, чьи губы будут желаннее шоколада, чьи руки будут сильные и горячие. укусы в шею и плечи, пальцы в волосы, резко назад, больно, остро, по краю, хочется...лето в ожидании, бисеринки пота по лбу. не устаю бросать, разворачиваться и уходить, стирая номера телефонов и память. иначе слишком тяжело - и без того жарко. не устаю скучать и жалеть о прошлом, которое ослепляет солнечными зайцами в зеркальных стенах души. хочу на теле набить рисунки - в память о важных событиях и людях, которые остались во мне навсегда. все тело в осенних листьях - по-моему, красиво.

жаль, что запахи часто живут сами по себе, без хозяев. это обидно. они должны быть, как тень, безотрывные. а на практике они больше похожи на души - болтаются сами по себе нематериальные, сбивают с толку, наводят тревожность.

как-то много потерь за последнее время. если в мире есть эта чертова гармония, то на меня скоро должно свалится невроткосмическое счастье. такая 10-литровая золотая кастрюля манны небесной. чтоб до сотрясения мозга или вообще насмерть. но главное - чтобы я успела осознать масштаб трагедии - то есть сойти с ума от внезапного, непосильного, нечеловеческого счастья/подарка судьбы. иначе я так и буду сумневаться, что в мире есть-таки справедливость и равновесие.  а веру терять нельзя. это единственное, что у меня осталось.

и еще. есть безвозвратное, прочитанное, закрытое и потерянное прошлое, а есть живое прошлое, к которому всегда есть шанс вернуться. может, это всего лишь моя иллюзия, но это чудесно. спасибо.

я всегда верила, что когда-нибудь появится возможность отдать тебе письмо. верила, что мы сможем, спустя много лет, поговорить. мне никогда не хватало смелости сказать тебе "я люблю тебя" даже по телефону. стоя у твоей могилы, я и прочитала письмо, и попросила прощения, и сказала, что любила тебя всегда...да и сейчас люблю. поздно. как же всё это поздно теперь.

у моей осени в этом году глаза цвета мокрого асфальта. я жду дождь и каждое утро улыбаюсь сонному небу. звезды до крови царапают пальцы, но я не ослаблю хватку. запах перемен кружит голову. я готова сорваться в любое мгновенье. и мне жарко, жарко, черт побери! я люблю тебя, осень. я очень долго тебя ждала.  

здравствуй, время. я больше не боюсь тебя. я просто хочу поговорить. хочу рассказать, как я тебя чувствую. твои объятия, обещания, шепот. ты во всем: в разбитых коленях и носах, в осенних листьях, в весенних ручьях, в поцелуе бабушки, в запахе табака от дедушки, в бутылке шампанского на новый год, в ожидании дня рождения и в нежелании дня рождения, в плаче ребенка и в одиноких могильных крестах. я давно уже спокойно отдаю тебе свои годы и свою жизнь. я принимаю от тебя потери, ответственность, старость. с тобой не поспоришь. тебя не остановишь. я даже почти смирился со смертью близких, с незбывшимися мечтами, с равнодушным тиканьем твоих карманных часов - часов моей жизни - секунды, минуты, дни. лишь об одном я буду помнить и жалеть всю жизнь. мне тогда было 6 лет, помнишь? это был мой первый шанс совершить настоящий поступок. на улице был лютый мороз, я шел домой с прогулки, когда из коробки у помойки раздался жалобный писк. щенок был тощим, больным, почти при смерти. не знаю, чего я тогда испугался больше, что родители не пустят меня с ним домой или, что я не смогу его спасти. но я тогда прошел мимо, ускорив шаг. тот поступок определил мою дальнейшую жизнь. с тех пор я ненавижу и боюсь людей, которые могут пройти мимо чужой беды, я сторонюсь таких людей, как я. время, ты пойми меня правильно, я ни о чем тебя не прошу, я просто жалею себя. меня уже не изменить - наверное, трусами рождаются. но знаешь, я каждую ночь просыпаюсь от кошмаров - мне снятся его глаза - человеческие, мудрые, добрые, все понимающие. и я не могу больше так жить - крест слишком тяжел. пожалуйста, мне нужен ответ только на один вопрос: тот щенок - он выжил?..

чтобы другой человек стал лучше, развитей. взрослей. не нужно его толкать. образовывать. учить. нужно всего лишь уйти из его жизни.(c)

одиночество не так страшно. предательство не смертельно. быть брошенной - это всего лишь слова. но когда ты видишь спину друга, когда в трубке слышишь сдавленное "мне нечего тебе сказать", когда он прячет глаза, вот тогда ты понимаешь, что бессилен что-либо исправить. человек уже не с тобой. он уже закрыл за собой дверь, а это - так - прощальное письмо. вроде бы некрасиво совсем мосты сжигать. почему же мы не можем просто общаться? и ты понимаешь, что всё. он вернется, позже, через месяц, пару лет, пару жизней, сюда, к тебе, к прошлому. только тебя тут не будет. потому что тебя уже нет. тебя не стало с этого отведенного взгляда, с молчания в трубке. потому что, уходя, они все, все забирают с собой часть тебя. ту часть, которая их любит. каждого особенно. каждый отрывает кусок, комкает и смущенно запихивает его в карман, захлопывает в ящик, оставляя тебя реальную, пустую, одинокую и потерянную. они никогда больше не вернутся к тебе прежней. потому что сами убивают те рваные лоскуты тебя в себе. потому что они про них забывают. пыльные сувениры в стеклянном шкафу - вот кто ты до той поры, пока они не вспомнят и не захотят вернуться.
у тебя же нет выбора. ты можешь только убеждать тебя, что это не страшно. плюс-минус один-пустяки. ну как-то же ты жила до? в самом деле - что тут убиваться.
самое сладкое вранье-самому себе.
но я навсегда запомнила: после того, как уже нельзя сказать "я люблю тебя", все остальные слова не имеют особого смысла(с).
я простила.и вы прощайте.

вчера наконец появился воздух. и ветер.

***
вокзал. зал ожидания.
она:
я тебя: люблю, ненавижу, прощаю, презираю - ты уходишь. людей я: нахожу, влюбляюсь, предаю - ты уходишь. детей я: убиваю, рожаю, бросаю - ты уходишь. с тобой я: верная, спокойная, послушная, понимающая, терпеливая - ты уходишь. тогда я: резкая, вспыльчивая, истеричная - ты уходишь... ну что! скажи мне - что со мной не так?
он:
97. здесь ровно 97 стульев.

** я до сих пор не знаю, кто виноват : кто тихо сказал,  или кто не услышал…(с)

***
давно уже замечала. почему-то людей временных, этапных, которых не любишь (да и не любил никогда), но с которыми какое-то время был, помнишь по мелочам, все время помнишь. манера говорить, интонация, любимые фразы, характерный взгляд, как он смеялся, как заламывал руки... всё. а тех, кого любишь -  любишь просто. всего и в общем. это странно. но кажется, я начинаю понимать причину. может, все дело в невыполненности? ну, в несбыточности что ли. вроде бы как могли быть вместе, но... не успели, не совпали, не. и то, что зацепило больше всего – то и помнишь. прочная ненужная мелочь в твоей памяти.

странно. пишу то, что думаю. перечитываю – не верю. выглядит фальшиво. что ж. марать, так марать. пущай живет.

 

и еще одно, смешное и не для многих. фуршет лебедева. Борис, Иван, Анатолий.
-как вы относитесь к группам Мультфильмы, Bylli's band, ДДТ, Можжевельник, Крематорий? И как называется ваша группа?
-Ко всем этим группам относимся замечательно. Только не знаем, что такое Можжевельник. блаблабла. Группа называется "Внедорожник страсти".
- Почему гугол ничего про вас не знает, а знает про "вибратор и мужской зад"?
(с)

давно я так не смеялась)))

сегодня вскочила в 6 утра и радовалась, радовалась - гроза, настоящая, жестокая, громкая! и по боку, что 6 утра, и все спят - чихать на всех она хотела! но, конечно, когда надо было ехать на работу, ни о какой грозе и речи не шло: душно, потно, безветренно. ненавижу лето! чувствуешь себя как минимум пельменем. таким жирным, невкусным, горячим. плаваешь, булькаешь, пахнешь. но скоро уже, скоро, осталось потерпеть пару дней.

*вчера в автобусе сел плеер, и меня укачало =/

- за что ты меня любишь?
- ой, ну я вообще блядь такая...

- ты согреваешь мне сердце.
- это прямой путь к инфаркту.

- я не могу ударить тебя просто так.
- тогда ударь меня, как троцкист-троцкиста.

- я в отчаянии.
- почему?
- потому что это приятно.

- я не люблю тебя.
- я тоже не люблю тебя. я просто использую тебя, чтобы быть несчастной.

- пожалуйста, сделай мне ребенка.
- пожалуйста, сделай хоть что-нибудь сама!

- мне кажется, все будет хорошо.
- ты что, ебанулся?

(с)

перечитала зайца ПЦ. Горалик все-таки прекрасна, да.

теперь немного из жизни животных. есть такая древняя мудрость: хочешь потерять друга - дай ему взаймы денег.
у меня есть кое-что новенькое и чисто женское: хочешь поругаться с мужчиной - сходи с ним в магазин. и еще одно, близкое по смыслу: хочешь узнать, уживетесь ли вы вместе - сходите в магазин. если у вас даже в магазине полное взаимопонимание и легкость, то тут уже два вывода: 1. либо он гей, 2. либо вы проживете долгую и счастливую жизнь. (и, кстати, не факт, что первое исключает второе, ага)

в общем, стрессово было, да.

ощущение дряхлости жизни. люди уходят. живы, счастливы, да, но... одиночество, это когда близким людям хорошо без тебя(с) - от того и горько. и вроде бы лето, вроде бы жить надо, а чувство такое, что тебя на паузу поставили. ты только вздохнул, а тебе доктор: не дышите - и вышел. а тебе вроде не мешает, но можно я пойду уже, а? хочется фонтанов, теплых летних московских ночей, старых добрых знакомых, вкусного алкоголя, громких песен. знакомые далеко, тепла нет, душа не поет.. надо придумать лекарство какое, ведь до осени рукой подать, а лето не началось даже. навязчивое ощущение, что опаздываешь, нет, отстаешь на пару сезонов. планета вот так крутиться, а ты в другую сторону. и вроде бы до старости еще ого-го сколько, а все равно не задорно: по вечерам не погуляешь-иначе на работу не встанешь, пить не лезет - а вдруг голова заболит? и так уже почти 2 месяца. даже концертов нет, чтобы хоть как-то, хоть где-то...
тьфу! ною, ною, ною. не хочу ведь, а как семечки - не остановишься. все ясно, как бумпумпирумпык - дневник вести летом так же бесполезно, как шапку носить - понтово, но не актуально. нахрен. все, что должно остаться рядом - никуда не денется. а до отпуска осталась неделя. и нечего хандрить. и фонтаны есть, и фонари есть, и звезды будут! они никуда не исчезли. исчезла я. что крайне бестактно с моей стороны. а люди... ну что люди. уйдут/вернутся/останутся - это вам не кролика из шляпы доставать - на это влиять я пока не способна. а любить я все равно буду. всех. всегда.
и на десерт.
катькомысль: каждое облако не похоже на предыдущее до тех пор, пока у тебя не закончится фантазия.

весну украли. то ли это все происки слабоумной зимы, которая сначала капризничала и все не хотела нас радовать снегами и морозом, а потом резко спохватилась и напакостила; то ли это коварное тяжелое лето, пока мы потеряли бдительность в связи с авитаминозом, спрятало весну и удовлетворенно плюхнулось на трон раньше срока; то ли во всем виноват кто-то третий - это не важно. весну украли. и никто не заметил. а я не готова к этому злому солнцу. я не люблю этот пыльный ветер. я люблю дышать..

и еще вспомнилось. когда-то в детстве все ходили с родителями в цирк. и все любили смешных клоунов. а я только недавно осознала, почему я их боялась. знаете, эти бисеринки пота, проступающие сквозь грим, превращают клоунов в живых, уставших, взрослых людей. а когда эти обычные, казалось бы, люди тяжело работают радость - это страшно. чтобы весело и легко было всем, надо, чтобы весело и легко было в первую очередь тебе. а так получается пир во время чумы. слишком дисгармонично.

перемены, как вода, протекают мимо тебя, через тебя, заставляя тебя плыть, промокать, барахтаться.
я вдруг буду работать в школе. дима вдруг влюбился. жалкие остатки зимы вдруг и отчаянно пытаются закружить город в безумном вальсе прощания. из вальса получается мерзкое танго: снег беспомощно и безнадежно сыпет, город тут же стаивает его, злорадствуя и серея. люди, словно нахохлившиеся воробьи, недовольны, недовольны, недовольны... весна почему-то ленится наступать. апрельская шутка?

все. кончилась моя семья. точнее, моя работа. аста ла виста, бейби. вот как-то и пришла я на порог новой весны с пустыми руками. но в моем мировосприятии бытует мнение: лучше быть пустым, чем полным. аутотренинг, да.

несколько выводов. впервые за долгие годы у меня нет человека, которому я могла бы позвонить среди ночи и слезно пожаловаться на жизнь. а главное, ПОВЕРИТЬ, что ему это жизненнонеобходимо. отчасти это очень тоскливо. но с другой стороны - так я смогу стать сильнее. "все, что нас не убивает, делает нас сильнее" и "все, что нас не убивает, делает нас инвалидами". две стороны одной медали. обе верные. а еще есть ребро, помним, да?

вывод номер два. если вам обещают сладкое будущее - не верьте. "завтра" никогда не наступает. мы живем в настоящем времени.

а между тем, до конца зимы и этого проклятого февраля осталось...чуть меньше 60 часов. зима была не-вы-но-си-мо долгой и какой-то ватно-пенопластовой. но мы же выстоим, да?

в детстве для меня весна наступала тогда, когда из-под снега появлялся асфальт. я четко помню замену скрипа на стук. теперь же разницы почти нет. снега с каждым годом все меньше и меньше. как только он выпадает, его все спешат убрать: замести, загрести, засыпать. после - собрать в кучку, чтобы таяло локально. и снег начинает болеть - становится черным и грустным. когда с тобой обращаются, как с мусором, иначе и быть не может.

по дороге до метро сонно думала про гей-порно. я никогда не жаловалась на фантазию, но тут я не могу себе это представить. вот пример обычного порно:
одинокая, с 4 размером и без нижнего белья, блондинка сдает квартиру. она ОЧЕНЬ одинока (вы понимаете, да?). к ней приходит квартиросъемщик. ОЧЕНЬ свободный и (по идее) прекрасный мурржчина. далее диалог:
- это Вы сдаете квартиру? (во время обращения - томный взгляд на 4 размер)
- (томный взгляд снизу вверх), да, я, проходите.
(топ-топ-топ) - это прихожая (секс-секс-секс), -это ванная (секс-секс-секс), это МОЯ комната (там лежит полуголая подруга, ну, и, естественно, секс-секс-секс).
- да, меня все устраивает, я БЕРУ (секс-секс-секс) - уходит.
*** спустя пару минут они с подругой вдвоем вспоминают, КАКОЙ ОН был (секс-секс-секс).

а вот теперь этот тривиальный сценарий я пытаюсь переложить на гей-порно. и тут моя фантазия упирается ножками-ручками и орет: "НЕЕЕЕ ХОООЧУУУ". в принципе, я ее понимаю. но мне же так, чисто поржать.


в преддверии непонятного для меня праздника 14 февраля очень хочется напомнить. мужчины! тюльпаны. тюльпаны. тюльпаны. и еще, пожалуй, тюльпаны. так же можно герберы, ромашки, чудесные а-ля полевые цветы и немного лилий. ну и тюльпаны конечно. а вот бархатные богатые алые розы можете оставить бабушкам на юбилей. ну и преподавателям. вместе с упаковкой!

за сим откланяюсь по причине (о, Боже, не может быть!) работы, да. пятница все же. 13-ое, ага. вот это праздник, я понимаю. а потом после него и день всех влюбленных отметить можно.

ничего не меняется. живу в крысятнике. хотя, по мне - так крысы - очень милые создания. только сейчас начала понимать масштабы катастрофы: у меня намного больше недоброжелателей, чем кажется. от страха сводит живот и немеют кончики пальцев.
***
и еще подумалось. если мне скажут, что я умру сегодня же... я, конечно, немного расстроюсь, что ничего не оставила после себя, ничего не успела и прпрпр. но впервые в жизни я, наверное, не буду об этом сожалеть.

нет, ну естественно больше всего на свете я хочу порешать какие-то бытовые проблемы в два часа ночи по телефону. как вы догадались? есть же такой рецепт вечного здоровья: чем больше тратишь нервов - тем быстрее проходит простуда. и еще один туда же: чем меньше спишь - тем больше высыпаешься. нет, ну я правду говорю!
осталось только пережить этот день. он будет очень длинным.

а веня наверняка читал пратчетта. иначе с чего у него смерть тоже мужского рода?