воздух вязкий, как патока, плавится, стекает по граням облаков, густыми каплями повисает на ветках - листья становятся жирного зеленого цвета, блестят. лето пестрым цирковым шатром укрыло город: душно и много новых запахов, впрочем, как обычно. ты готова к переменам, тебя ничто не держит: новые наряды, прически, мужчины. ты выходишь из дома, твоя походка легка, ветер правильно сдувает прядь со лба, улыбка направо, точный взгляд налево - ты как бы смотришь на себя со стороны - хороша, безупречна. вокруг тебя ювелирно сотканный кокон из прочных нитей блестит металлом. ты защищена от неожиданностей, это радует, давно пора. дома всё успевается, всё спорится, на работе хорошо и спокойно, даже лето не мешает дышать. ты умна, расчетлива, саркастична. все любуются тобой - ни одного промаха, ни разу не оступилась. легкие телефонные разговоры, случайные встречи, ни одного письма. ты отмечаешь про себя, как ты счастлива, как давно ты хотела сделать себе именно такую жизнь - и вот она, будто ты ее заказала, и ее наконец доставили - как из каталога - блестящую и новую. и ты смеешься, радуешься, не оборачиваешься на прошлое.
но в какой-то момент ты неожиданно обнаруживаешь себя в чужих объятиях, и чей-то голос говорит:
- ну-ну, что ты, успокойся, все ещё будет хорошо, это не конец.
и тут привычный мир рушится, ведь ты с удивлением осознаешь, что не можешь даже спросить, выкрикнуть: "кто ты? у меня всё хорошо!", потому что воздуха не хватает, потому что остро до крови где-то в центре тебя, потому что захлебываешься истерикой.

здравствуй, мой дорогой друг, я очень по тебе скучала. у нас наступила весна, особая, с запахом осени, с привкусом горечи, будто все это не взаправду, словно муляж. на днях начали распускаться почки, обнажая, похожие на новорожденных бабочек, неокрепшие листья. что-то не так с этой весной, может, потому, что она не видела твоей улыбки. знаешь, я хочу рассказать тебе, как бывает... ты выбираешь сложный и странный путь, он не прямой и, может, даже не в ту сторону, но ты очень остро хочешь этот путь, настолько, что готов спорить со всем миром, так ты в себе уверен. ты мечтаешь, ты паришь над морем идей, тебя не пугает ветер, столь похожий на питерский. но со временем кураж ослабевает, скорость больше не пьянит, планы не кружат голову, но ты все равно готов громко кричать всем свое мнение, плевать в глаза неправым и слепым грубые и честные слова. проходит зима... и ты понимаешь, что у тебя ничего не осталось. ни идей, которые погибли в неравном бою с ветряными мельницами, ни мечт, которые посерели и протерлись на сгибах, ни сил для убеждений, ни крошек хлеба, чтобы по ним вернуться к началу пути. и тогда ты готов уйти. не куда, а откуда. молча. ни споря. ни крича. никому ничего не доказывая. оставляя, как кусок мяса дворовым бешеным собакам, большую часть себя. всего того себя, которого ты так любил, который тебе так нравился. и ты не жалеешь ни о чем. тебе просто страшно, потому, что ты больше не знаешь, какой у тебя путь. ты ни видишь ни одной тропинки. даже неверной, даже в логово бабы яги. милый друг, я так хочу верить, что ты не успел испытать этого. и что даже ночью тебе всегда было светло настолько, чтобы ты смог разглядеть ту тропинку, которая тебя манит. первая весна без тебя. она не должна была наступать. я бы на твоем месте ей этого не простила.

почему даже он тебя уже здесь не держит, а только злит?
почему он не вызовет лифт к тебе на этаж,
не взъерошит ладонью челку и не захочет остаться впредь?
почему не откупит тебя у страха, не внесет за тебя задаток?
почему не спросит: тебе всегда так сильно хочется умереть? (с)


да.да.да. пиздец. я в шаге от безумства. потерпи, Катенька. до лета. а там уже можно и сбегать, если буду жива. а нет - тем лучше.
"нет бабушка, у меня никого нет. знаю, время идет, но обернись - у нас вся семья несчастливая. это у меня в генах, я привыкла."

почему-то раньше в прошлое возвращаться было легко и забавно - такой милый трип туда-обратно. соскучился, память неожиданно яркими переливами вздохнула - встретился с прошлым, прочувствовал, что все можно повторить, войти в одну реку дважды - будто свежестью волосы взъерошило. но сегодня...прошлое оказалось настоящим, другим, странным. словно одну реальность на вторую наложили и красными нитками по краям сшили - большими, грубыми стежками. и вроде все хорошо: прошлое же хорошее, и естественно, что тебе в нем тепло и уютно. но всю дорогу ты чувствуешь, что что-то не так: то ли запах, то ли еще что... и позже, когда разжимаешь руку, садишься в вагон, двери закрываются, а ты вроде бы едешь, возвращаешься в настоящее, но в то же время остаешься в прошлом. и чувство такое потерянное, и мысли дегтярные капают в голове до тех пор, пока не понимаешь, что не так: неужели расстояние между прошлым и настоящим увеличилось до такой степени, что после этих путешествий остается ощущение, что ты украл что-то? что-то, что показалось тебе таким драгоценным и ярким, что жизнь без этого не имеет смысла. и ты схватил это и дал деру. а когда остановился за углом перевести дыхание и рассмотреть бесценную нужность, то оказалось, что это очень похоже на что-то тяжелое и мертвое. чужое. и страшное. ужасно растерянно. но и не выкинешь уже. самое жуткое, что меня от этого всего, от таких путешествий за былым счастьем, все меньше и меньше. будто я в стругацкой зоне, идти по ней опасно, но надо. и чем цельнее ты, тем больше шансов выжить. и по всему понятно, что это не про меня. и я как бы даже не расстраиваюсь, а пугаюсь. смотрю на себя со стороны и пугаюсь.

постриглась. теперь холодный пока еще ветер влажно царапает шею, затылок, но не хочется оборачиваться, а только бежать, кутаться, прятаться...
все жду человека, который любил бы жизнь, как я года 3 назад. жду, чтобы разбудил меня, а то я сама не в силах больше ни себя, ни кого-то рядом. но память пока жива, да. и я все еще помню, как здорово дышать не одной, когда хочется всего, сейчас, сразу и именно вместе, за руку...помню, кажется.

и я совершенно не могу быть с человеком, который может идти либо сзади меня, либо впереди, изредка оборачиваясь. это же не вместе. это же как будто его и нет рядом. какая там любовь. обычное, серое, плоское слово, не больше.

- почему ты никак его не отпустишь?
- он - единственный, кто всегда мог меня рассмешить.
- ты была в него влюблена?
- нет. я была с ним счастлива.

иногда в жизни появляются люди-краски, без которых жизнь перестает быть полноценной. от таких людей по доброй воле не уйдешь. яркая краска, она же для жизни как наркотик - легко не бросить. в основном, такие краски уходят сами, забирая с собой весну, легкость и слезки смеха в уголках глаз.
разве такое возможно, что снег растает?
разве такое возможно, что он вернется?

сегодня было холоднее, чем за всю зиму. хоть пахнет сырой жизнью, и ветер уже не морозит - плюсовая температура только обманчиво-весенняя. хочется спать и удивительно спокойно весь день. может, потому, что я начинаю принимать неизбежное? 8. мне их не отдадут. а вокруг почему-то много счастливых сильных и чужих. они заскакивают на 5 минут, постоять в коридоре, погреть улыбкой благополучия и уйти, даже не обняв. а дверь все хлопает, хлопает на сквозняке...а тебе зябко и больно. неужели я их всех потеряю? неужели я их потеряла навсегда? неужели у меня так мало осталось? кажется, я уже не могу ни за что бороться. и я не знаю, что хуже: что не осталось сил или что не за что...как же много ошибок я совершила в своей не очень большой жизни.
февраль.

я много раз задавала себе один и тот же вопрос, представляла, проигрывала в голове различные варианты...и вот за 3 дня до глобального праздника мое сознание дозрело до нового. почему-то озарение напало на меня именно в столичной пробке, и я вдруг отчетливо поняла: если ты вдруг случайно вернешься ко мне навсегда, я не буду обидно кричать, злиться, плакать от счастья или же разочарованно и устало уходить. я просто тихо сойду с ума.

неужели этому ужасному году скоро придет конец...

а он жил в этом странном плоском буром городе с тусклым запахом полусмерти. каждое утро он бежал куда-то или откуда-то, скользя по ноябрьскому асфальту, рискуя подскользнуться на листьях, как на банановой кожуре.
он пытался спешить впереди жизни, он как бы поставил жизнь на паузу и старался обежать ее, обогнуть, притаиться за углом, застать врасплох. но у него ничего не получалось, ничего. только сбивалось дыхание, влажный, липкий и холодный воздух обжигал и сушил горло, да и привычка улыбаться стала стеснять, жать и натирать душу. слова стали похожи на бесцветные и бумажные сочетания букв, они вылезали изо рта как-то неловко и некрасиво, чаще просто выпадали пожеванными, помятыми, серыми обрывками вчерашних газет. со временем он научился больше молчать - так легче, так менее неудобно.
с прошлой зимы где-то потерялся огромный черный шарф, последняя защита от холода...и на третий день осени он конечно же заболел. но так несильно, что даже как-то и неловко было брать больничный и жалеть себя дома, пичкая лекарствами. он просто чихал, кашлял и неважно выглядел - волосы в разные стороны, красные, больные глаза, холодные руки, теплый, разношенный свитер, вместо привычной строгой рубашки... но не более того. а осень тем временем, как брошеная женщина, мстила всем обитателям города за то, что город, этот некогда большой, свободный и сильный мужчина, выставил ее за дверь, не дав толком собрать вещи...и вот теперь она злилась, стараясь побольнее уколоть каждого, кто попадается ей под руку, своими тонкими хрусталиками дождя в самое сердце.
он идет, не поднимая головы, обходя лужи и прохожих, руки в карманах, на плече сумка. в транспорте душно, на работе скучно и почасово. он проводит на работе от 10 до 6. ровно. часы вообще занимают большую часть его жизни - наручные, настенные, часы на мобильном, песочные часы...вкрадчивый шепот времени слышан даже ночью. он привык к нему, это музыка его жизни. он оттикал свои 8 часов на работе, кое-как заправил руки в рукава пальто, запахнулся, вышел в осень. почти дошел до метро, как вспомнил, что книга закончилась, появилось ощущение пустоты и некой раздетости, надо искать новое, без этого нельзя. зашел в книжный, выбрал, купил, задумался...и решил забрести в соседнее кафе. изредка на него находило настроение лирического спокойствия, и появлялось желание сесть где-нибудь в тихом месте, почитать - никуда не спешить в общем, порадовать себя шоколадом и черным чаем с коньяком. не успел он проглотить первую главу, как напротив без приглашения и спроса села она. влажные волосы, глаза..ему показалось, что они отчего-то должны быть непременно светло-карими, но она их отводила. поздоровалась, сказала, что ей просто нужно побыть с кем-то. он предложил ей чаю, но она сказала, что это не к чему, она не помешает, посидит и уйдет совсем скоро... разговора так и не получилось. чай остыл, книга показалась невкусной, шоколад был слишком тверд. но ее ухода он и правда не заметил. на спинке стула после нее лишь остался красный шарф грубой вязки, теплый, влажный от дождя и осени, с горьковатым запахом непрожитого счастья. "красный тоже ничего" - подумал он, расплатился, оделся и вышел в город. на пороге кафе остановился, поднял глаза дождю, сделал глубокий вдох и улыбнулся, как в детстве, пока никто не видит.